fbpx

Восьмая печать: рецензия на фильм «Трагедия «Макбета» от Джоэла Коэна

Король трагедии
8/10

14 января на Apple TV+ вышел новый фильм Джоэла Коэна «Трагедия Макбета». В нём режиссёр, работая без тандема со своим братом, решил дать волю своему синефильскому помешательству на эстетике и снял почти нереальную для современности каноничную адаптацию кровавой пьесы Уильяма Шекспира. Редакция Flashforward Magazine рассказывает, как фильму удалось стать кандидатом в лучшие картины года.

Пьесы Шекспира, будь это растиражированные «Ромео и Джульетта» и «Гамлет» или неочевидные «Буря» и «Тит Андроник», обычно не изменишь. Причина тому проста – как ни адаптируй эти пьесы для кино, они всегда останутся ровно теми идеологическими и сюжетными конструкциями, универсальность которых не подлежит сомнению. Проще говоря, шекспировские тексты – одна из последних настоящих классик, а значит она не устареет никогда, особенно если брать во внимание возможности для множества интерпретаций даже самых затертых пьес британского драматурга, не впав при этом в банальность или нарочитую экспериментальную претенциозность. А уж великих режиссёров, которые на определённом этапе своей карьеры брались за пьесы Шекспира, вовсе не счесть: начиная от Лоуренса Оливье, Акиры Куросавы, Орсона Уэллса, Романа Полански и Питера Гринуэя и завершая, простите, Базом Лурманном.

«Макбет» – один из каноничных текстов Уильяма Шекспира – пережил не один десяток эффектных кинематографических перерождений. Одну из самых по-хорошему диковатых интерпретаций пьесы о Макбете в семидесятых годах представил Роман Полански, однако вершиной академического прочтения драмы можно назвать «Гамлет» Григория Козинцева с Иннокентием Смоктуновским.

гамлет григорий козинцев
Влияние Козинцева чувствуется очень сильно

А вот австралийский режиссёр Джастин Курзель семь лет назад превратил текст пьесы в сущую вампуку шаблонные, исключительно банальные и нелепые сюжетные решения в кино и театре, с заметным жанровым кивком в сторону приключенческой драмы, при этом ничуть не погрешив против оригинального текста.

Тем интереснее выглядит фильм «Трагедия Макбета» Джоэла Коэна – максимально театрализованная постановка, в которой постановщик, впервые снимающий без своего брата, демонстрирует весь инструментарий своей режиссуры при работе с материалом, не терпящем поверхностного подхода.

В контексте «Трагедии Макбета» нельзя не усмотреть сформировавшуюся тенденцию в стане больших голливудских авторов. С одной стороны, они стеснены кинотеатральным прокатом с царящими там однотипными блокбастерами. С другой же, за последнее время талантливые режиссёры получили массу возможностей на стримингах, развернувших настоящую гонку контент-вооружений.

Описанная тенденция заключается в обращении к прошлому с таким упорством, что это уже выглядит сознательным творческим бегством. Дэвид Финчер снимает «Манка» о Золотой эре Голливуда, Аарон Соркин в «Суде над Чикагской восьмеркой» и «Быть Рикардо» даже заигрывается в стилизации под драмы семидесятых и ситкомы пятидесятых, а Стивен Спилберг переснимает «Вестсайдскую историю» в духе «Старых песен о главном».

«Трагедия Макбета» Джоэла Коэна – такой же отпечаток утерянного ныне кинематографа, который не гнался за новостной повесткой, но формировал в первую очередь киноязык, на котором уже паразитировали менее умелые эпигоны. Можно, конечно, усмотреть в «слепом кастинге» фильма некие поддавки теперешним временам wokeism-a, а интерпретацию леди Макбет Фрэнсис Макдорманд привязать к феминистскому пробуждению. Но, к счастью, все потенциальные претензии такого рода захлебываются в тотальном эстетизме фильма.

«Трагедия Макбета» – это фильм, в котором режиссерский эстетический фетишизм и киноязыковая ностальгия уравновешены яркими актёрскими перформансами. Впрочем, играть плохо по Шекспиру, кажется, просто невозможно, причём сильными оказываются в картине и роли второго-третьего плана от Кэтрин Хантер и Брендана Глисона, призванных разбавить монументальную серьёзность ленты гротеском и лёгким китчем.

Для Дензела Вашингтона роль Макбета является всего лишь вторым в его карьере обращением к драматургии Шекспира – первый раз был в далёком 1993 году в фильме «Много шума из ничего» Кеннета Браны. Вашингтон играет Макбета максимально строго, создавая в кадре собственную интерпретацию выдающегося военачальника, который боится поражения больше, чем своей смерти, забывая о том, что в смерти все равны. Но не остаётся в тени Макбета его жена, которую с настоящим воодушевлением и отнюдь не на автопилоте играет Фрэнсис Макдорманд. Для неё роль леди Макбет стала реализацией её давней мечты.

Манера игры обоих достаточно скупа. Яркие эмоциональные всплески героев лишь усиливают их внутренний раздрай, который вступает в резонанс с окружающим внешним миром, показанным не то как мавзолей, не то как могильник без четких временных координат. Тьма в фильме не просто становится густой от сцены к сцене. В какой-то момент она кажется всепоглощающей и столь же взаимоуничтожающей, как в фильмах «Человек, которого не было», «Просто кровь» или «Фарго». В конце концов, сардонический стиль братьев Коэн рано или поздно оборачивался в их лучших картинах торжеством человеческого нигилизма и неувядающей власти рока. И в этом отношении «Трагедия Макбета», лишенная любых примет привычного комизма, остаётся встроенной в общую кинематографическую канву братьев Коэн.

Мир фильма сосредоточен в павильонах, с минимальным количеством декораций. Режиссёр устраняет из пространства своей картины всякую реалистичную фактуру и претензии на историчность, выводя её на уровень кинопритчи. При таких условиях любая деталь присутствует в кадре не просто так, а несёт дополнительный, порой крайне многозначительный смысл.

Визуальная конструкция фильма с академичным соотношением кадра 1,37:1 такова, что стоит хотя бы мимолетно убрать из него любой кадр, как весь фильм начнет рушиться и распадаться. Джоэл Коэн снял кино, в котором не предусмотрено никаких аудиовизуальных пустот, а монтажные рифмы подобны биению сердца.

Однако здешний давящий минимализм совершенно не умаляет масштаба ленты, которая заставляет одновременно вспоминать эталоны классического Голливуда (того же Орсона Уэллса, к примеру) или образцы немецкого киноэкспрессионизма, в первую очередь, конечно, работы Ингмара Бергмана, Фрица Ланга и Фридриха Вильгельма Мурнау.

Фильм начинается с ослепляющей вспышки света, на экране появляется титр КОГДА, а камера оператора Бруно Дельбоннеля показывает зиящую чернь неба, по которой кружат в зловещей танце вороны. Чернота неба перечеркивается ослепляюще белоснежным полем битвы. Подчеркнутое ощущение невыразимой тревоги усиливает явление трех ведьм – кошмарных бесполых существ, которые сулят Макбету беды и неизбежный ужас.

Оригинальный текст Шекспира не меняется, современность ХХI века дешифруется с чрезвычайной сложностью, а Джоэл Коэн в своем сольном фильме позволяет себе, по нынешним меркам, великое баловство – дословно экранизировать «Макбета», заодно буквально открутив назад историю мирового кино. К своему синефильскому удовольствию, и к зрительскому, чего греха таить.

Артур Сумароков Страница автора в интернете

Демон трасгресивного мистецтва