Трансформация мужественности: разбираем неовестерн «Власть пса» с Бенедиктом Камбербэтчем

Нетоксичная маскулинность
7/10

1 декабря на Netflix вышел фильм «Власть пса» – неовестерн, ставший возвращением Джейн Кэмпион в кино после 12-летнего перерыва. В нем первая в истории лауреатка Золотой пальмовой ветви Каннского кинофестиваля неспешно снимает аскетичную красоту Дикого Запада (в Новой Зеландии), критикует, но в то же время уважительно ностальгирует за классической маскулинностью вестернов и показывает мастер-класс по игре с ожиданиями зрителя. Редакция Flashforward Magazine рассказывает, как ей все это удалось и почему фильм имеет большие шансы в «оскаровской гонке».

Последнее время ревизия жанра вестерна снова вошла в список актуальным тем для режиссёров, которые не боятся говорить что-то новое или подавать давно забытое старое под новым углом. Чемпионом по неовестернам, конечно же, является Тейлор Шеридан с его «трилогией фронтира», сериалом «Йеллоустоун» и будущим приквелом последнего «1883» о первых поселенцах Монтаны.

Причин у ревизии очень архаичного по меркам современного контента жанра несколько: сильные противоречивые персонажи, красивая природа, которую жители агломераций не видят годами, четкие моральные ориентиры и примеры для подражания. Но самая главная – поиск идентичности и культурного кода. Многие американцы пытаются заново найти свои корни в мире, который все быстрее несется в будущее. В свое время колонизация Запада объединила США после Гражданской войны, дав старым и новым гражданам как новую цель, так и средства ее достижения. Поэтому вестерны, рассказывающие истории покорения сильными мужчинами и женщинами этого сурового края, стали одним из главных носителей культурного кода американцев. И пока одни ищут социальную справедливость в бесконечных твиттер-срачах, других тянет к историям о людях и местах, где свобода идет рука об руку с жестокостью, а благими намерениями устелена дорога в неглубокую могилу.

Такая поэтизация традиционных США развернулась в кино, но уже давно существует в литературе. «Власть пса» основана на одноименном романе Томаса Сэвиджа, знаменитого своими романами, которые романтизируют США от 20-х годов прошлого века. Тогда страна пережила участие в Первой мировой войне, эпидемию испанки и вторжение европейской культуры, после чего очень быстро «морально повзрослела». У Сэвиджа много описаний не только природы, но и наблюдений за тем, как будущее перемалывает реликты ХIX века, среди которых особенно выделялись всевозможные «одинокие рейджеры», Уайетты Эрпы и прочие «ковбои Мальборо». Сильные, непреклонные, метко стреляющие и красиво сидящие в седле, но в новом веке ставшие чем-то средним между ярмарочным развлечением и ненужным анахронизмом.

В центре «Власти пса» именно такой герой по имени Фил (Бенедикт Камбербэтч) – один из двух братьев Бербанк. Пока второй брат Джордж (Джесси Племонс) одевается с иголочки, ведет бумажную работу на ранчо и старается всячески увеличить свой вес в обществе, Фил руководит ковбоями, ездит с ними на перегонку скота и вообще, кажется, не слезает с седла. Когда братец внезапно решает жениться на овдовевшей хозяйке постоялого двора (Кирстен Данст), у которой, к тому же, есть худощавый сын-подросток Питер, это вызывает у Фила желание испортить жизнь всем вокруг – включая себя. И ремейком «дуэли на банджо» из «Избавления» не обойдется.

В какой-то момент показная ковбойская суровость Фила, которая могла показаться искусственной, подчеркивается тем, что герой – вовсе не быдлан, ложащийся спать в сапогах, а Гарвардский выпускник, который может лениво процитировать «Илиаду», но предпочитает жить по заветам ранчеров и согласно правилам жизни некоего Бронко Генри. Ныне покойный ковбой, в своей легендарности больше напоминающий мифического героя, научил братьев, как вести дела на ранчо и даже оставил своему неофиту Филу символы ковбойской непоколебимости – седло и старую шляпу. То, как герой Камбербэтча касается этих предметов, под которыми красуется многозначительная табличка «Друг», говорит о том, что для Фила он был гораздо большим.

«Власть пса» – максимально каноничный неовестерн, сюжет которого полностью синхронизирован с двумя половинами названия жанра. От вестерна здесь богатая историческая перспектива и глубоко продуманные визуальные, сюжетные и особенно звуковые акценты, ведь за саундтрек отвечает гитарист Radiohead Джонни Гринвуд. От «нео» – то, что это история не о скачках, салунах и перестрелках на главной улице в полдень, а о том, как непринятие себя может в итоге погубить.

Вооружившись сеттингом «Красной реки» и нагнетая саспенс в духе «Соломенных псов», Джейн Кэмпион работает на своем любимом поле многослойной истории, которая никуда не спешит, но при этом, как и в ее знаменитом «Пианино», не дает никакой уверенности в финале. Через бесстрастные средние и общие планы природы и людей, в которых диалог уже является содержательной роскошью, «Власть пса» расставляет грубые, но эффективные сюжетные ловушки, пряча разгадку в самом первом монологе фильма. Да что там, в самом пейзаже горбатой горы (sic!), в которой Фил, Питер (и Бронко Генри, кстати) видели очертания собаки, уже сказано достаточно.

Кэмпион почти нечего добавить к хорошо известному штампу о том, что вестерн – отличная почва для демонстрации подавленной сексуальности: максимум патриархата, минимум эмпатии. Поэтому ее фильм, будто Питер убитого кролика, препарирует иконографию ковбойского мачизма – но без осуждения или желания унизить, а скорее сочувственно, понимая, как много личных историй осталось спрятанными в глазах, скрытых широкими полями ковбойской шляпы.

Центральный элемент, на котором построена «Власть пса» – трансформация мужественности. Кэмпион могла бы просто осудить ту самую «токсичную маскулинность», которую Филу не удалось передать Питеру, но такой поверхностный подход режиссёрку явно не устраивает. Поэтому режиссёрка разбирает главных мужских персонажей через антиподы. Фил в данном случае – большой ребенок в теле взрослого мужчины, который играет в ковбоев, намеренно дразнит коренных американцев шкурами и конфликтует с братом из-за женщины, которая будет мешать ему средоточить все внимание на себе. Питер же, напротив, имеет пугающий своей рациональностью разум в теле подростка: за весь фильм не делает ни одной ошибки, а лишь без единой эмоции совершает то, что считает необходимым.

В этих антиподах кроется и главный конфликт, и главная идея фильма. Пока на протяжении всего хронометража мы с тревогой следим за тем, как Фил плетет веревку из кожи, лассо которой будто уже накинуто на шею брата и его жены, фокус происходит в стороне. Питер хоть и напоминает маньяка Джеффри Дамера на минималках, все же побеждает того, кто сильнее, харизматичнее и внушительнее его самого. Может даже он принесет на могилу Питера бумажные цветы.

Идея же в том, чтобы столкнуть прошлое и будущее, в котором непреклонные и мужественные герои фронтира просто не нужны. При этом «Власть пса» подает эту идею противостояния между прошлым и будущим более деликатно, но с не меньшей драмой, чем, скажем, сценарий Red Dead Redemption 2. В ней прошлое единение с природой уже не кажется унылым, а «цивилизованное» будущее в руках рационального садиста не выглядит безоблачным. Пыталась Кэмпион или нет, но у нее получился очень важный урок из прошлого, не менее актуальный в настоящем.

Но даже такой гармоничный и внимательный постановщик не удержалась от того, чтобы сделать широкий идеологический жест в стороне «новой этики» (видимо, без нее Netflix не выделяет бюджет). Финал вместо красивой черты под конфликтом прошлого и будущего все же оставляет гаденькую ремарку победы над «токсичным маскулином». Трактовать смерть как справедливое возмездие, когда ты деконструируешь вестерн – все равно что приготовить стейк и съесть его холодным. Однако именно это, а также ЛГБТ-пассажи героя Камбербэтча, делают «Власть пса» одним из серьезных участников «оскаровской гонки» и уже заработали фильму «Серебрянного льва» за лучшую режиссуру в Венеции. Цель стоит риска – Бронко Генри бы оценил.