Ана Лили Амирпур – о «Плохой партии», антиутопиях и гневе соцсетей

24.06.2017
0
790

Ирано-американская сценаристка и режиссер Ана Лили Амирпур впервые привлекла к себе внимание на Сандэнсе-2014, где показали ее вампирский спагетти-вестерн «Девушка возвращается одна ночью домой». (Идея фильма пришла к Амирпур, когда ей показалось, что девушка в чадре напоминает летучую мышь.)

Премьера ее второй полнометражки «Плохая партия», спродюсированной компаниями Annapurna Pictures и Vice Media, состоялась на Венецианском фестивале в 2016 году. Роль девушки, которую бросают посреди апокалиптического пейзажа на съедение «плохой партии», исполнила Сьюки Уотерхаус.

В своем интервью The Hollywood Reporter 36-летняя Амирпур рассказала о таинственных героях и непростых темах ленты, прокат которой стартует 23 июня. А также о планах снять телесериал по мотивам «Плохой партии», который «психоделически разветвляется на отдельные линии».

Каннибалы – это новые вампиры? Взять хотя бы новый франко-бельгийский фильм Raw и «Диету из Санта-Клариты» Netflix… Вы знали, что каннибализм в моде, когда писали сценарий для своего фильма?

Они прямо в тренде, да? Понятия не имела (смеется). Есть еще «Неоновый демон» Николаса Рефна, где каннибализм – идеальная аллегория для соперничества в модельном мире.

В искусстве порой бывает, что возникает что-то вроде массового сознания, реагирующего на какие-то экзистенциальные вызовы и эмоции. А мы живем как раз-таки в людоедском мире.

И нам подавай дистопии вроде новой адаптации «Рассказа служанки» Маргарет Этвуд?..

Вот вы говорите «дистопия», а меня всегда удивляет это слово, ведь не существует такой вещи, как утопия. Есть разве что шанс создать тихий, относительно безопасный уголок посреди антиутопии.

Беда в том, что мы не замечаем, насколько антиутопичен наш мир. Если ты выходишь из своей современной, технологичной зоны комфорта, то видишь большую страну, где полно людей, которые слабо интегрированы в общество и лишены множества привилегий.

Ваш фильм к тому же вписывается в новую традицию хорроров, нарушающих привычные рамки - таких, как хитовый «Прочь», смешивающий ужасы с жесткой социальной критикой и элементами комедии. Почему жанр переживает подобное возрождение/перерождение?

Мне не нравятся хорроры. Сам по себе страх в кино для меня ничего не значит. Но «Прочь» и впрямь заставил меня напрячься, потому что он о вещах, которые пугают меня в реальной жизни. А [режиссер] Джордан Пил блестяще демонстрирует каждую границу, которую не следует пересекать, выжидает – и переступает ее. Это настоящее мастерство, когда фильм может напугать тебя, ужаснуть, заставить взглянуть на себя и задуматься о том, какими люди видят друг друга. А если при этом сохраняется доля юмора, то вся эта напряженность срабатывает.

Вы мало сообщаете о прошлом своих героев и о том, как общество собрало и изолировало их…

О Майами Мэне (персонаже Джейсона Момоа) известно, что он нелегальный мигрант. Актеры в курсе истории каждого из их персонажей. Но в то же время, в жизни-то мы не всегда слышим истории окружающих людей, хоть и знаем, что некоторые из них оказываются на задворках жизни. Возьмите толпы бездомных со «Скид Роу» в центре Лос-Анджелеса. Я езжу туда и общаюсь с людьми. Но нужно ли мне знать каждую подробность? Разве так рождается эмпатия? Я надеюсь, что люди задают себе вопросы, думают, додумывают…

Но скажу, что я готовлю сериал по мотивам «Плохой партии», который будет психоделически разветвляться на разные линии,  и, возможно, они удовлетворят это любопытство.

Насколько я понимаю, вы с удивительной легкостью заполучили в актерский состав фильма больших звезд. В том числе Джима Кэрри, которому предложили второстепенную роль бородатого оборванного бродяги, в которой его и узнать-то нельзя…

Если бы вы были на съемочной площадке, вы бы и не поняли, что это Кэрри. Моя мама, когда впервые посмотрела фильм, заявила (говорит с иранским акцентом): «Лили, ты ведь сказала, что в нем будет Джим Кэрри! Где же он?» Было важно сделать так, чтобы грязный бездомный на углу улицы мог быть Джимом Кэрри.

На показе в Чикаго вышла ожесточенная дискуссия по поводу сцены жестокого убийства чернокожей женщины, чей ребенок становится заложником главной героини – белой. В соцсетях это какое-то время активно обсуждали.

Как режиссер я отдаю себе отчет - культурный, социальный, расовый, моральный – в том, каков мой взгляд на людей и человечество в целом. Отчасти мои фильмы именно об этом.

Мне кажется, речь о двух разных вещах. Первая – недопонимание между двумя людьми, находящимися в одной комнате. И вторая – вот то, что происходит в соцсетях, когда множество людей делает какие-то выводы о фильме, который они не видели.

А не три вещи? Третья – то, что на самом деле показано в фильме?

Ну, вообще да. Я не могу предсказать каждую потенциальную реакцию… Мне казалось, что она (женщина, задавшая вопрос после показа – ред.) обвиняла меня в чем-то, чего не было у меня и в мыслях. Мне было не по себе; я росла цветной в США, английский не был моим родным языком (в семье Аны говорили на фарси – ред.) Я знаю, каково это - быть иным… Но когда ты делаешь смелый фильм, нужно быть готовым и к такому.

Расскажите о том, как вас пригласили присоединиться к Американской киноакадемии. В последнее время была предпринята попытка разнообразить состав участников в плане пола, национальности, возраста и т.д.

Это было так чудно! Я не знала, что мою кандидатуру рассматривала. Я сидела в аппаратной, где занимались микшированием для фильма, когда пришло письмо. Но я всегда интересовалась «Оскаром», у меня даже есть свой ритуал – заказать огромную пиццу в Berri’s на Третьей улице и взять хорошее красное вино. Я смотрю красную дорожку и все остальное. Я так в это все погружаюсь, это для меня как «Супебоул». Так что возможность самой смотреть фильмы до премьеры и голосовать меня дико порадовала! Хорошо иметь шанс отдать голос за фильм, который тебе полюбился.

«Плохая партия» во многом попирает традиции: в фильме мало диалогов, нет саундтрека, предыстория неясна. Есть страх, что люди чего-то не поймут?

Я не думаю, что это простой фильм. Это кино, в которое нужно погрузиться; кино, которое предложит вам пройти через непростые испытания, включая стилистические. Добавьте к этому еще и портрет современного американского общества… Но я верю в то, что фильм даст зрителю какой-то экспириенс; и надеюсь, что люди захотят свести знакомство с «Плохой партией». И это не какая-то там «Средняя партия» или «Так себе партия». Это – «Плохая партия».

Главное, сначала посмотрите ее, а уж потом – новый фильм Нэнси Мейерс.

24.06.2017
0
790

Marina Moynihan Страница автора в интернете

Фантастическое кино - это всегда кино политическое. Оно популярное и подрывное, а значит, опасное. (Жан Роллен)